Мы совершали колокольное паломничество по замысловатому маршруту Новосибирск-Витебск-Талашкино-Смоленск-Москва-Загорново-Углич-Новосибирск. Мы – это группа звонарей из Новосибирска и Москвы. В Витебске живёт выпускник Новосибирской школы звонарей, и мы давно хотели навестить его, побывать в культурной столице Беларуси. Прощаясь, наш белорусский звонарь через отца секретаря Витебской епархии протоиерея Владимира Резанович вышел на смоленское городское благочиние с просьбой позволить нам подняться на колокольню Свято-Успенского кафедрального собора. И вот мы в Смоленске. На соборной площади нас встречает улыбающийся батюшка. Так мы познакомились с протоиереем Павлом Петровским.
— Вас проведут на хоры, там восемнадцать метров высота, сам не пойду, а вы, звонари, поднимитесь, вам привычно. Туда ведь далеко не всех пускают…
И вот мы внутри этого величественного собора, на этой огромной высоте. Понимаю, почему батюшка не пошел с нами – высоко, не каждому под силу преодолеть количество ступеней старинной лестницы и страшно, ведь отделяют хора от огромной высоты храма только перила. Я и сам не привык к такой высоте внутри помещения. На колокольне – другое дело, там небо, птицы, простор. Там разливается звон. Там нам не страшно.
Мы спустились, к нам подошел экскурсовод-семинарист, провёл по собору. Нам открыли колокольню. Впечатлений – масса! И особенно колокольные: и богато украшенный благовестник, отлитый на донецком металлургическом заводе; и огромный колокольный язык, что прислонён к соборной колокольне; и латинский колокол, отлитый в 1636 году и установленный на постаменте при входе в собор. Пришла пора двигаться дальше. И отец Павел на всякий случай интересуется: «А в храме Михаила Архангела вы были? Нет? Обязательно надо там побывать, я позвоню и вас примут. Тут недалеко».
К Михайло-Архангельскому храму мы подъезжали уже в сумерках, задержавшись по мирским делам. Древняя архитектура! Двенадцатый век! Зашли в храм, поклонились Христу. В лавке звонит телефон. Это отец Павел интересуется, появлялись мы или нет.
– Да тут они, батюшка, только пришли. Пусть Вас дождутся? Хорошо, передам.
И снова улыбка отца Павла, от которой тепло. «Ну, звонари, пойдёмте на колокольню!». Уже в темноте мы поднимаемся по старым каменным ступеням. Я всегда думаю: «Сколько же братьев моих тут проходило за эти столетия? Упокой, Господи, души их…» Мы звоним в колокола. Всем хорошо. Разливаются русские звона над вечерним древним городом, и ликуют души наши.
«Ну, пойдёмте, братцы, чайку попьем» – батюшка приглашает нас на трапезу. – «Тут у нас дом необычный стоит – «Дом для мамы». Это гостеприимный дом для мамочек, кризисный центр для тех, кто оказался в тяжелой жизненной ситуации… Пусть живут, лишь бы детишек во чреве не убивали. Пойдёмте, нас не ждут, но заодно посмотрим, чем занимаются наши подопечные».
Нам открывают двери. Жизнь кипит. Детишки бегают, мамочки «полируют» кухню. «Ну, хозяюшки, накрывайте стол!» – батюшка успевает и указания сделать, и небольшую экскурсию провести. «В центре, в основном, на короткий срок останавливаются, пока не подыщут жильё и не получат необходимую помощь. Но есть и такие, кто с самого начала здесь. Всего через услуги «Дома для мамы» за время его существования прошли около трех тысяч нуждающихся в психологической, материальной и иной помощи». Мы проходим в трапезную, нам подают чай и всё, что к нему нужно. Течёт беседа о звонах, о белорусском молоке, о грядках, о грантах, о житье-бытье.
Приходит время отправляться дальше. Мы прощаемся на вокзале Смоленска. Белорусы едут в Витебск, россияне – в Москву. Мягко стучат колёса поезда, и под этот ритм вспоминаются звоны, рождённые на колокольне древнего храма. Вспоминается улыбка отца Павла, благодарность его «мамочек», что сохранили своих детишек, несмотря на всю неизвестность собственной будущности. Вспоминается сам древний храм. И дай Бог, чтобы под крылом Архистратига жил этот дом, жили эти люди, молились, спасались, радовались.
[yfgallery iduser=»wajs» show=»album» showtitle=»0″ idalbum=»532009″ psize=»S» asize=»L» limit=»10″ sort=»published»]